Неточные совпадения
Мне нравится, при этой смете
Искусно как коснулись вы
Предубеждения Москвы
К любимцам, к
гвардии, к гвардейским,
к гвардионцам;
Их золоту, шитью дивятся будто солнцам!
А в Первой армии когда отстали? в чем?
Всё так прилажено, и тальи все так узки,
И
офицеров вам начтём,
Что даже говорят, иные, по-французски.
В юношестве выкупил его из тюрьмы, куда посажен был за долги в бытность свою в
гвардии унтер-офицером.
— Ты меня не учи, я сам
гвардии унтер-офицер!
Но люди, стоявшие прямо против фронта, все-таки испугались, вся масса их опрокинулась глубоко назад, между ею и солдатами тотчас образовалось пространство шагов пять,
гвардии унтер-офицер нерешительно поднял руку к шапке и грузно повалился под ноги солдатам, рядом с ним упало еще трое, из толпы тоже, один за другим, вываливались люди.
«Чаятельно, за неприличные
гвардии офицеру поступки», — продолжал неутомимый вопрошатель.
Я догадался, что это был
офицер, выписанный из
гвардии за поединок.
Бакунин, кончив курс в артиллерийском корпусе, был выпущен в
гвардию офицером.
— И что только вам понравилось? Печоринствующий бездельник из дворян… Но с Печориными, батюшка, дело давно покончено. Из литературной
гвардии они уже разжалованы в инвалидную команду, — и теперь разве гарнизонные
офицеры прельщают уездных барышень печоринским «разочарованием». Вам вот конец не понравился… Это значит, что и у вас, господа гимназисты, вкусы еще немного… гарнизонные…
— Э сеси y аште? [ — Почему эта птица здесь? — Потому что это сумка гвардейского полка; у него императорский орел. — А вы из
гвардии? — Нет, шестого линейного. — А это где купили?] — спрашивает
офицер, указывая на деревянную желтую сигарочницу, в которой француз курит папиросу.
Он должен был быть или немец, ежели бы не изобличали черты лица его чисто русское происхождение, или адъютант, или квартермистр полковой (но тогда бы у него были шпоры), или
офицер на время кампании перешедший из кавалерии, а может и из
гвардии.
Этот
офицер, похожий своей затянутой фигурой и типом своего поношенного и самоуверенного лица на прусских
офицеров, как их рисуют в немецких карикатурах, был переведен в пехотный полк из
гвардии за какую-то темную скандальную историю.
Эти генерал и
офицер были: граф Алексей Андреевич Аракчеев и капитан лейб-гвардии гренадерского полка Петр Андреевич Клейнмихель, крестник графа Аракчеева, часто сопутствовавший ему в его прогулках, заменяя адъютанта, назначение которым состоялось в 1812 году, по переводе его в Преображенский полк.
Кроме известных завсегдатаев гостиных, были еще пять-шесть человек
офицеров: князь Трубецкой, граф Коновницын, князь Оболенский, Каховский, Якубович и другие и один штатский. Последний был Кондратий Федорович Рылеев, секретарь российско-американской компании, бывший поручик
гвардии. Антон Антонович представил новоприбывшего.
Его отец был тот самый петербургский торговец, который, если не забыл читатель, был «кормилец
гвардии», отпускавший в долг солдатам и
офицерам незатейливые товары своей лавочки.
Яковкин, как тогда говорили, был кормилец нижних чинов и даже
офицеров половины
гвардии.
Тут были инженеры и путейцы, артиллеристы и телеграфные, и горные, пехота и кавалерия,
гвардия и армия, круглым числом до сорока
офицеров.
Вскоре был напечатан приказ и о том, что трое
офицеров гвардейского саперного баталиона предаются военному суду за содействие, против порядка службы, к уничтожению бумаг, имевшихся при бывшем студенте Петербургского университета Яковлеве, во время его арестования, 10-го мая, когда означенный Яковлев, придя в казармы лейб-гвардии саперного баталиона, старался возмутить нижних чинов оного.
Это был храбрый боевой
офицер, георгиевский кавалер, прослуживший около десяти лет на Кавказе, отличившийся там и переведенный за это отличие в
гвардию в Преображенский полк.
Первый русский историософ Чаадаев был
офицером лейб-гвардии гусарского полка в отставке, подобно тому, как первый самостоятельный и самый замечательный русский богослов Хомяков был
офицером лейб-гвардии конного полка.
Я знаю про унтер-офицера
гвардии, который в 1891 году в Берлине объявил начальству, что он, как христианин, не будет продолжать службу и, несмотря на все увещания, угрозы и наказания, остался при своем решении.
Служба в
гвардии была самая легкая. За все отдувались многотерпеливые русские солдаты.
Офицеры, стоявшие на карауле, одевались в халаты, дисциплина и субординация были на втором плане. Генералы бывали такие, которые не имели никакого понятия о военной службе.
Гвардия, таким образом, представляла из себя придворных, одетых в военные мундиры.
Здесь прусские
офицеры, по обыкновению, начали вербовать его в солдаты, в
гвардию, и когда он согласился, то его отвезли в Потсдам.
— Удовольствие имею благодарить лейб-гвардию, что, будучи в турецкой войне, в надлежащих диспозициях, господа штаб — и обер-офицеры тверды и прилежны находились, о чем и через генерал-фельдмаршала Миниха, и подполковника Густава Бирона известна, и будете за службы не оставлены.
Он в кампанию пошел вольноопределяющимся в
гвардию, взял пушку; но в тот полк, куда поступил, все-таки не попал
офицером.
Стр. 196.…попросили выйти из того полка, где носят золоченых птиц на касках.–Имеется в виду лейб-гвардии конный полк (конногвардейцы носили каски с золотым двуглавым орлом).
Офицерами в этом полку могли быть только представители родовой знати. Исключению из полка подлежал
офицер, совершивший какой-нибудь неблаговидный поступок.
Он, во-первых, как мы уже знаем, вызвал всех отпускных гвардейцев в Петербург, расписал
гвардию на новые дивизии и батальоны, и согласно с установлением Петра Великого, положил, чтобы гвардейские
офицеры считались только одним чином выше армейских.
Это было строжайшее высочайшее повеление, чтобы все находящиеся в домовых отпусках и в отлучках
гвардии обер — и унтер-офицеры непременно явились к своим полкам и командам.
Многие, живя целые годы на свободе в деревнях, даже поженились и нажили себе детей, которых тоже записали в
гвардию унтер-офицерами, хотя и сами еще не несли никакой службы.
Впереди пятой роты шел, в черном сюртуке, в папахе и с шашкой через плечо, недавно перешедший из
гвардии высокий красивый
офицер Бутлер, испытывая бодрое чувство радости жизни и вместе с тем опасности смерти и желания деятельности и сознания причастности к огромному, управляемому одной волей целому.
Против них играли два
офицера: один — широколицый, румяный, перешедший из
гвардии, ротный командир Полторацкий, и, очень прямо сидевший, с холодным выражением красивого лица, полковой адъютант.
Вскоре по усмирении бунта в Москву прибыл присланный императрицей Екатериной князь Григорий Григорьевич Орлов. Он приехал в столицу 26 сентября, когда стояли ранние холода и чума уже заметно ослабевала. Вместе с князем Орловым прибыли команды от четырех полков лейб-гвардии с необходимом числом
офицеров.
Известие было, к несчастью, верно. Митрополит Амвросий, услыхав звон в набат и видя бунт, сел в карету своего племянника, тоже жившего в Чудовом монастыре, и велел ехать к сенатору Собакину. Тот от страха его не принял. Тогда владыко поехал в Донской монастырь, откуда послал к Еропкину просить, чтобы он дал ему пропускной билет за город. Вместо билета Петр Дмитриевич прислал ему для охраны его особы одного
офицера конной
гвардии.
— Не ошибитесь, — перебил оратора Пржшедиловский, — два-три
офицера из поляков не составляют еще целого корпуса. Русская
гвардия всегда отличалась преданностью своему государю и отечеству.
Молодые и старые щеголи, в уродливых шляпах a la cendrillon [В стиле золушки (франц.).], с сучковатыми палками, обгоняли толпы гуляющих дам, заглядывали им в лицо, любезничали и отпускали поминутно ловкие фразы на французском языке; но лучшее украшение гуляний петербургских, блестящая
гвардия царя русского была в походе, и только кой-где среди круглых шляп мелькали белые и черные султаны гвардейских
офицеров; но лица их были пасмурны; они завидовали участи своих товарищей и тосковали о полках своих, которые, может быть, готовились уже драться и умереть за отечество.
Я не раз видел, и привык уже видеть, землю, устланную телами убитых на сражении; но эта улица показалась мне столь отвратительною, что я нехотя зажмурил глаза, и лишь только въехал в город, вдруг сцена переменилась: красивая площадь, кипящая народом, русские
офицеры, национальная польская
гвардия, красавицы, толпы суетливых жидов, шум, крик, песни, веселые лица; одним словом везде, повсюду жизнь и движение.
Да и как не быть боярыне шутливой и радостной, когда она, после пятилетней разлуки с единственным сыном, ждет к себе Алексея Никитича на долгую побывку и мечтает, каким она его увидит бравым
офицером, в щегольском расшитом гвардейском кафтане, в крагах и в пудре; как он, блестящий молодой гвардеец блестящей
гвардии, от светлого дворца императрицы перенесется к старой матери и увидит, что и здесь не убого и не зазорно ни жить, ни людей принять.
Степа. Я не знаю, что папа решил; я боюсь, что он сам хорошенько не знает, но про себя я решил, что поступаю в кавалергарды вольноопределяющимся. Это у нас изо всего делают какие-то особенные затруднения. А все это очень просто. Я кончил курс, мне надо отбывать повинность. Отбывать ее с пьяными и грубыми
офицерами в армии неприятно, и потому я поступаю в
гвардию, где у меня приятели.
Через несколько лет не могла она сладить с Сашей, и он поступил в военную службу, прямо в
офицеры молодой
гвардии и прямо в адъютанты, кажется, к генералу Каблукову.
— Ну, однако! Этот, говорят, командир всей
гвардии императора Александра, — сказал первый, указывая на раненого русского
офицера в белом кавалергардском мундире.
Ростов кинул под подушку кошелек и пожал протянутую ему маленькую влажную руку. Телянин был перед походом за что-то переведен из
гвардии. Он держал себя очень хорошо в полку; но его не любили, и в особенности Ростов не мог ни преодолеть, ни скрывать своего беспричинного отвращения к этому
офицеру.
Борис жил с другим адъютантом, польским графом Жилинским. Жилинский, воспитанный в Париже поляк, был богат, страстно любил французов, и почти каждый день во время пребывания в Тильзите к Жилинскому и Борису собирались на обеды и завтраки французские
офицеры из
гвардии и главного французского штаба.
Как он и ожидал, в то время, как он завтракал с господином Боссе, удостоившимся этой чести, пред палаткой слышались восторженные клики сбежавшихся к портрету
офицеров и солдат старой
гвардии.
24-го июня вечером, граф Жилинский, сожитель Бориса, устроил для своих знакомых французов ужин. На ужине этом был почетный гость, один адъютант Наполеона, несколько
офицеров французской
гвардии и молодой мальчик старой аристократической французской фамилии, паж Наполеона. В этот самый день Ростов, пользуясь темнотой, чтобы не быть узнанным, в статском платье, приехал в Тильзит и вошел в квартиру Жилинского и Бориса.